Дело Эпштейна затронуло многих влиятельных людей Норвегии, от кронпринцессы до бывшего премьер-министра, и вызвало кризис доверия в обществе, которое превыше всего ценит доверие.
Многие норвежцы разделяют это мнение в свете разоблачений, связанных с недавней публикацией новой подборки документов, касающихся расследования дела осужденного за сексуальные преступления Джеффри Эпштейна.
Опубликованные почти три миллиона документов пролили свет на связи между представителями норвежской элиты и Эпштейном, который умер в 2019 году в ожидании суда по делу о торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации. Выяснилось, что их отношения были гораздо теснее, чем считалось ранее.
Среди них сотни электронных писем, отправленных в период с 2011 по 2014 год, — часто в очень интимном тоне — между кронпринцессой Норвегии Метте-Марит и финансистом, который в 2008 году уже был осуждён за растление несовершеннолетней.
Норвежская полиция также начала расследование «коррупции при отягчающих обстоятельствах» в отношении бывшего премьер-министра Турбьёрна Ягланда и высокопоставленного дипломата Моны Юул, а также её мужа Терье Род-Ларсена по подозрению в соучастии.
В центре расследования в отношении Ягланда — его связи с Эпштейном в бытность председателем Нобелевского комитета, присуждающего престижную Нобелевскую премию мира, и генеральным секретарем Совета Европы.
Расследование в отношении Юул сосредоточено на ее связях с Эпштейном в период, когда она работала в Министерстве иностранных дел в Осло, а затем стала послом в Великобритании.
На прошлой неделе Всемирный экономический форум в Швейцарии заявил, что проведёт независимую проверку в отношении своего генерального директора, бывшего министра иностранных дел Норвегии Борге Бренде, который несколько раз встречался с Эпштейном в 2018 и 2019 годах.
«Пусть поднимут руки те крупные норвежские организации, которые не упоминаются в документах Эпштейна», — саркастически написал на прошлой неделе комментатор Эйрик Бергерсен.
Некоторые из них ранее преуменьшали степень своей близости к Эпштейну, но теперь заняли более примирительную позицию. В частности, Метте-Марит принесла извинения в конце прошлой недели.
«Я глубоко сожалею о том, что дружила с Джеффри Эпштейном», — сказала она.
Переписка, обнаруженная норвежскими СМИ, позволяет предположить, что некоторые из тех, кто был замешан в скандале, получали выгоду от своих связей с Эпштейном.
«Паршивые овцы»
Нарастающие скандалы подорвали общественное доверие — краеугольный камень общественного договора в скандинавских странах.
Норвегия считается одной из наименее коррумпированных стран на планете и занимает пятое место в мире в последнем Индексе восприятия коррупции, составленном организацией Transparency International, занимающейся борьбой с коррупцией.
«Доверие не так уж важно для чего-то одного, но оно играет роль во многих вещах», таких как явка на выборах, система социального обеспечения или принятие иностранцев, сказал в интервью AFP Стаффан Кумлин, профессор Университета Осло.
«Возможно, такой высокий уровень доверия приводит к ослаблению контроля, снижению скептицизма, а также к уменьшению требований к подотчётности элит?» — предположил шведский эксперт в области политического поведения и демократии, отметив при этом, что этот вопрос недостаточно изучен.
Норвегия считается в целом эгалитарным обществом, где презирают фаворитизм.
Согласно опросу общественного мнения, проведенному телеканалом TV2, 76,8% респондентов считают, что последние разоблачения, связанные с делом Эпштейна, в той или иной степени подорвали доверие к политической системе.
В понедельник премьер-министр Йонас Гар Стуре поддержал идею создания независимой парламентской комиссии для изучения характера связей между этими фигурами и Эпштейном.
«Сегодня люди возмущены и разгневаны из-за того, что доверие было подорвано. Но из-за чего это произошло — из-за нескольких плохих парней или из-за системы, которая допускает коррупцию?» — задается вопросом Хальвард Лейра, политолог из Норвежского института международных отношений (NUPI).
«Вполне ожидаемо, что доверие поначалу пострадает, но все будет зависеть от того, как мы будем действовать дальше, — сказал он.
— Если мы сможем показать, что у нас были ошибки, но мы собираемся их исправить, то доверие может даже укрепиться».
